Dimakorban (dimakorban) wrote,
Dimakorban
dimakorban

УКРАДЕННОЕ ДЕТСТВО. Воспоминание ребенка блокады

Сотни тысяч погибших, более миллиона эвакуированных и "125 блокадных граммов". 27 января 1944 года советские войска полностью освободили от фашистской блокады Ленинград — единственный в истории крупный город, который, находясь в почти 900-дневном окружении, не сдался и выжил. Историки до сих пор не могут сказать, какой ценой удалось его отстоять. И речь не только о погибших от бомбежек, голода и холода. Ленинградцы целыми днями трудились на заводах и оборонных работах, причем трудоспособными считались подростки от 14 лет. А тысячи детей, оставшись без присмотра (иногда — при живых родителях и родственниках, пропадающих на работе целыми днями), попали в сиротские дома. Оттуда по "Дороге жизни" — через Ладожское озеро — они отправлялись в эвакуацию.
"В начале войны мы, наверное, и не осознавали, что и детство наше, и семья, и счастье когда-нибудь разрушатся. Но почти что сразу это почувствовали", — говорит Валентина Трофимовна Гершунина, которую в 1942 году, девятилетней, вывезли с детским домом в Сибирь. Слушая рассказы выросших блокадников, понимаешь: сумев сохранить жизнь, они лишились детства. Слишком много "взрослых" дел пришлось делать этим ребятам, пока настоящие взрослые воевали — на фронте или у станков.
История Ирины Константиновны Потравновой

Маленькая Ира потеряла в войну маму, брата и дар. "У меня был абсолютный слух. Я успела поучиться в музыкальной школе, — рассказывает Ирина Константиновна. — Меня хотели без экзаменов взять в школу при консерватории, сказали приходить в сентябре. А в июне началась война".
Ирина Константиновна родилась в православной семье: папа был регентом в церкви, а мама пела в хоре. В конце 1930-х отец стал работать главным бухгалтером технологического института. Жили в двухэтажных деревянных домах на окраине города. В семье было трое детей, Ира — младшая, ее называли кочерыжкой. Папа умер за год до начала войны. А перед смертью говорил жене: "Только береги сына". Сын погиб первым — еще в марте. Деревянные дома сгорели при бомбежках, и семья отправилась к родственникам. "У папы была изумительная библиотека, а мы могли только взять самые необходимые вещи. Собрали два больших чемодана, — рассказывает Ирина Константиновна. — Был холодный апрель. Как будто наверху чувствовали, что должен быть мороз. В слякоть мы бы вообще не вытянули. А по дороге у нас украли карточки".
5 апреля 1942 года была Пасха, и мама Ирины Константиновны пошла на базар — купить хотя бы дуранды, мякоти семечек, остававшейся после отжима масла. Вернулась она с температурой и больше уже не встала.


Так сестры одиннадцати и четырнадцати лет остались вдвоем. Чтобы получить хоть какие-то карточки, им пришлось идти в центр города — иначе бы никто не поверил, что они еще живы. Пешком — транспорт давно не ходил. И медленно — потому что не было сил. Добирались три дня. И у них снова украли карточки — все, кроме одной. Ее девочки отдали, чтобы хоть как-то похоронить маму. После похорон старшая сестра отправилась работать: четырнадцатилетние дети считались уже "взрослыми". Ирина же пришла в детприемник, а оттуда — в детский дом. "Мы так вот на улице и расстались, и не знали друг о друге ничего полтора года", — рассказывает она.


Ирина Константиновна помнит ощущение постоянного голода и слабости. Дети, обычные дети, которым хотелось прыгать, бегать и играть, едва могли двигаться — словно старушки.
"Как-то на прогулке увидела нарисованные "классики", — рассказывает она. — Захотелось прыгнуть. Встала, а мне не оторвать ноги-то! Стою, и все. И я смотрю на воспитательницу и не могу понять, что со мной. И слезы текут. Она мне: "Не плачь, лапонька, потом попрыгаешь". Настолько мы были слабы".
В Ярославской области, куда эвакуировали детей, колхозники были готовы отдать им все что угодно — так больно было смотреть на костлявых, изможденных ребят. Только вот дать особо было нечего. "Мы увидели траву и начали ее есть, как коровы. Ели все что могли, — рассказывает Ирина Константиновна. — Кстати, никто не заболел ничем". Тогда же маленькая Ира узнала, что из-за бомбежек и стресса потеряла слух. Навсегда.
Взрослых не хватало, присматривать за детьми было сложно, и Ирину, как прилежную и умную девочку, сделали воспитательницей. Она вывозила ребят в поля — зарабатывать трудодни. "Мы расстилали лен, должны были выполнять норму — 12 соток на одного человека. Лен-кудряш расстилать было проще, а вот после льна-долгунца все руки гноились, — вспоминает Ирина Константиновна. — Потому что ручонки были еще слабые, в царапинах". Так — в работе, голоде, но безопасности — она прожила три с лишним года.


В 14 лет Ирину отправили на восстановление Ленинграда. Но у нее не было документов, а при медосмотре врачи записали, что ей 11 — настолько неразвитой внешне выглядела девочка. Так уже в родном городе она чуть вновь не попала в детский дом. Но ей удалось найти сестру, которая к тому времени училась в техникуме.

Потом было восемь лет работы на кондитерской фабрике. В послевоенном городе это давало возможность иногда отъедаться бракованными, поломанными конфетами. Ирина Константиновна сбежала оттуда, когда ее решили продвигать по партийной линии. "У меня был прекрасный руководитель, говорил: "Смотри, тебя готовят в начальники цеха". Я говорю: "Помогите мне смыться". Я считала, что до партии я должна созреть".
"Смылась" Ирина Константиновна в геологический институт, а затем много ездила в экспедиции на Чукотку и в Якутию. "По дороге" успела выйти замуж. За плечами у нее 57 лет счастливого брака. "Я очень довольна своей жизнью", — говорит Ирина Константиновна. Только вот играть на рояле ей больше никогда не довелось.

Tags: Ленинград, Санкт-Петербург, блокада, дети блокады
Subscribe
promo dimakorban october 15, 2016 22:53 5
Buy for 10 tokens
Чреда последних событий в отношениях Запада и России чётко намекает нам на существующую напряжённость. Что ж, в этом нет ничего удивительного, однако в Минобороны РФ внесли небольшую ясность… Это своего рода ремарка, чёткое дополнение для тех, кто ещё не понял, что Москва воспринимает…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments